Станиславу Садальскому позвонили из больницы в 4 утра: «Яков Мовшевич не дожил до рассвета». 77-летний отец Елены Воробей, сантехник из Бреста, которого друзья звали просто «дядя Яша», скончался в реанимации после двухмесячной борьбы за каждый вдох.

 Последняя фраза, что успел выговорить, стала эпитафией: «Знаете, моя фамилия — Лебенбаум — по-немецки «дерево жизни»...» 

Актриса, лишившаяся пять лет назад мамы-швеи Нины, теперь осталась одна. «Я сидела у него за руку, повторяла: «Пап, ты же обещал дожить до моего юбилейного концерта». Он шутил в ответ: «Леночка, я тебе и стену в ванне починю, если надо» — и снова засыпал под кислородной маской», — рассказала «РГ» Воробей.

Коллеги пришли на кладбище, где рядом с могилой матери появилась новая гранитная плита. Катя Лель принесла красные гвоздики — любимые цветы Якова Мовшевича. Филипп Киркоров, сам недавно похоронивший отца, обнял Елену так крепко, что хрустнули её жемчужные серьги: «Теперь мы в одном клубе, Лен. Там, где дети становятся взрослыми за одну ночь».

Сергей Дроботенко вспомнил, как дядя Яша на юбилее Елены в 2019-м тайком носил из кухни шашлыки, чтобы «артисты не умерли с голоду», а Прохор Шаляпин признался: «Я ему завидовал по-доброму — у него была дочь, готовая мир перевернуть, лишь бы папа выжил». 

В доме на Старом Арбате, где Воробей устроила комнату для родителей, осталась недокуренная трубка и записка: «Леночка, не плачь. Я просто ушёл чуть раньше, чтобы приготовить там сцену для твоего первого небесного концерта».